Inga Zholtikova's Friends
[Most Recent Entries]
[Calendar View]
[Friends View]
Below are the most recent 25 friends' journal entries.
[ << Previous 25 ]
| Friday, December 25th, 2009 |
amypp
|
6:35p |
О терминах
Для особо любопытствующих решил поместить небольшой комментарий к моей фразе "наша задача - остановить миссионерство": дело в том, что я четко различаю (а) проповедь христианства, (б) миссию (в) миссионерство. Проповедь - дело тихое и благородное - утешить сироту, накормить голодного, рассказать людям о вере. Миссия - это организованная деятельность по изменению религиозной идентичности группы или народа. Пример - миссия к зырянам, миссия к индейцам, миссия к индийцам. Тут уже сложнее: речь идет о прозелитизме и "переманивании". Например, католические миссии в индийский малабар к несторианам вызвали страдания и протесты.  Миссионерство - это уже другое. Миссионеры - это представители конфессии, которые по заданию своего церковного руководства занимаются систематической миссией. Пример - синодальные противорасколтьные миссионеры. Ничего более отвратительного себе представить невозможно. Подвиги такого миссионера как Ксенофонт Крючков общеизвестны. Грубость, хамство, подлоги, жульничество, интриги...
Староверы всегда против миссионерства этого боролись. Я думал, оно тихо издохло вместе с синодальным духом. Ан нет... |
amypp
|
11:56a |
За светский курс ОПК против политправославия в школах
Сегодня слушайте меня на "Эхе Москвы" (http://www.echo.msk.ru/) в 15.35 Тезисно: В нашей группе я представляю, конечно, старообрядческую Церковь, но задачу свою вижу не в защите укзих конфессиональных интересов. Их в нынешней ситуации защищать надо по-другому и не там. Задача, как я ее понимаю, такова: вернуть педагогике ее право учить детей и не позволить делать из нашей школы "русское поле экспериментов". Я не считаю, что наша нынешняя школа может и должна ВОСПИТЫВАТЬ детей. Пока она к этому не способна, учитывая педагогический контингент. Поэтому я буду доволен, если у учителей и детей будет добротное описание того, что такое православный человек, во что он собственно верует и как ведет себя. Я не считаю себя вправе ни миссионировать детей, ни учить их быть честными ребятами, переводить бабушек через дорогу и вообще становиться тимуровцами. Поэтому "поиски души", разговоры о нравственности на мой взгляд НЕ МОГУТ быть предметом данного курса. Я писал феноменологическое и культурологическое описание православия. Такого, каким оно ДОЛЖНО быть, а не того, каким является по факту сообщество, ассоциирующее себя с православной верой. Мое глубокое убеждение состоит в том, что декларировать и предлагать надо идеалы или модели. Теперь о "старообрядчестве", раз уж зашел разговор у нас с дорогим собратом и коллегой ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) monlitом : объем понятия "православная культура" и того, к чему она обязывает, не зависят от исторических деноминаций. Они зависят только от правильно выбранной основы, каковую я вижу в Библии и в отеческом предании. Православие в этих рамках прекрасно формулируется с точки зрения культурологии. Это тот единственный угол зрения, который приемлем. Великое достояние старообрядчества состоит, на мой взгляд, именно в осознании нами (пусть и через трагический опыт) недопустимости конкордата или сращения с государством. Наша святыня - у нас в храме, мы ее не навязываем никому. А вышел из храма - борюсь за светское и неклерикальное общество, за общее пространство свободы, на котором у нас не будет монополии одной отдельно взятой конфессии. Только в таком смысле и в такой перспективе я вижу хоть какое-то будущее у нашей страны и наших детей. В противоположном случае (продолжения моноконфессионализации и сращивания государства с церковью) нас ждут неизбежные социальные катастрофы. Время для экспериментов по ре-конфессионализации народа, может быть, и придет когда-нибудь. Но пока оно не пришло. Сейчас можно только вливать по капле.
Current Mood: productive |
| Thursday, December 24th, 2009 |
pop_roman
|
1:14p |
|
pop_roman
|
12:25p |
|
| Wednesday, December 23rd, 2009 |
pirogov
|
5:14p |
Фу, как отвратительно потеплело. В России зимой должно быть холодно! Чтоб короеды мёрзли. |
pirogov
|
4:54p |
Эпос-наставление: http://www.lgz.ru/article/11348/Кстати, союз интеллигенции с постмодернистами в девностые годы не напоминает ли союз либерально-буржуазной интеллигенции с террористами в начале века? Типа, история начинается как трагедия, и всё такое... |
pirogov
|
1:33p |
Как зайчик летал на воздушных шариках
Расти можно вверх, вниз (если ты чеснок), вширь и даже вглубь. И на каждом пути что-нибудь да перерастаешь. Я перерос модернистскую эстетику, претендующую на естественный монополизм, и с огромным удовольствием зазырил вчера фильм "Странная женщина". Анна Каренина по-советски. А вы смотрели? Потом прочёл перед сном (раз в шестой, наверное) рассказ Шукшина "Верую!" и опять ничего не понял. Сознание выключается в начале лекции попа о добре и зле. Какой-то поп... странный. Я понимаю, бывают разные, бывают плохие, но этот просто какой-то странный. Монах Тук из легенды про Стеньку Разина - Робин Гуда. Шукшин, говорят, в церковь не ходил, не успел. Один раз пошёл, подскользнулся, упал на ступеньках, вернулся. А рассказ "Верую!" (вошедший в последний прижизненный сборник и зашиканный критиками) считал одним из своих главных, важнейших. Никто не понимал, почему. А может, потому как раз, что это рассказ о том, как он подскользнулся тогда. Как подзуживал, собирал себя перед второй попыткой. Такой рассказ, не на выданье. Не случайно он в последних интервью говорил о своих претензиях к сюжету и жанру. Типа, сюжет - это запрограмированное нравоучительство, этого не должно быть в литературе, а жанров, по-хорошему, два быть должно: судьба и исповедь. То есть, собирался вплотную заняться собой, решением своих духовно-гигиенических проблем, чтобы вернуться в "литературу для русских" уже другим. Не просто сильным. Шукшин, по-моему, накануне какого-то гигантского прорыва находился в семидесятых. Какого-то не влезающего в голову по мощи духовного сотрясения. Как Лермонтов, которого история устранила, чтоб расчистить место для Достоевского и Толстого (а то ведь останься Лермонтов - и не было б ничего, "одно телевиденье"). А останься Шукшин, что было бы? Это ведь не комар чихнул. Люди на него только что не молились (потому что в кино мелькал, потому что понятно и забавно писал - не важно почему, главное, его слышали и готовы были слушать ещё). Нет. Если бы я был "Гомеостатическим мирозданием", я бы его убил. И сказал бы: "Ах, сердце, сердечко. Он же всё пропускал через сердечко, милый..." Притворно утирая соплю. Высоцкий хороший художник, очень хороший, но он лирик, и он не рос. Может, потому что пил и кололся, а может, потому что лирический талант вообще такой, камерный. Высоцкий был от скуки, а Шукшин от смерти. Что ж теперь. ...А в конце этот сатурналический хоровод, типа "верую в самолёты и воскрешение из мёртвых", это сильно, конечно. Но как-то игрушечно сильно, видишь всю понарошечность хтонической додуховной силы. Он уже тогда, когда это писал, перерос её. Я думаю, он и "Стеньку Разина" тогда уже перерос. С его "проблемой свободы". |
| Tuesday, December 22nd, 2009 |
suzjavochka
|
2:08p |
Практически реклама
Дорогие друзья! Вот тут дочь Владимира Моисеевича Лугового интересуется, не выпустит ли кто сборник детских стихов ее покойного отца. Владимир Луговой - автор слов к песням из "Новогодних приключений Маши и Вити" (для людей моего поколения это его визитная карточка практически). Мой папа познакомился с Владимиром Луговым в Пицунде в конце семидесятых. Они приятельствовали, потом как-то потеряли друг друга из виду. Владимир Моисеевич умер довольно давно. Но воспоминанеим о нем осталась у меня в альбоме художественная фотография. На подоконнике сидят два мужчины. Один бородат, другой длинноволос и держит рукой гриф гитары. На обороте надпись: "К.М. от дяди Миши Боярского и дяди Вовы Лугового". И две подписи. И дата - декабрь 1980 года. Представляете, какое это было нездешнее счастье для девочки в 13 лет? Мне хочется, чтоб книжка вышла (и желательно в приличном издательстве). |
pirogov
|
1:32p |
Продолжение про манипуляцию
Признание – когда тебя любит Бог, популярность – когда тебя любят подменившие Бога «все». Признание – это для «умных» («особенных»), популярность – то же самое для «остальных». Однако верить в Бога при Постмодерне – всё равно что добывать огонь трением – «стилистически неверно», поэтому думать о признании в отношение себя как-то не получается. Если признание не от Бога, то оно от людей, а это уже популярность, уже стыдно. Можно, конечно, назначить дополнительную ценность признанию, если уточнить, что это популярность среди «особенных». Но эта механистическая процедура лишь показывает, как просты «особенные» люди, как неотличимы они от тех, от кого им хочется отличаться. Выход один. Заменить «всех» собой. Подставить себя на место Бога. Дескать, в признании других иногда нуждаюсь (слаб человек), но понимаю: высшее признание – это ощущение своей правоты. Своей последней, окончательной особенности. Своего высокого космического одиночества и… никем не контролируемого неограниченного доступа ко всем возможностям. Вот оно – творчество. Символические свобода и власть художника. |
pirogov
|
10:34a |
Свобода - это власть для слабых, богатство для бедных. Труд бездельников. То ли покойный Вайль, то ли, наоборот, Генис рассказывал, что у австралийских аборигенов не существует категории времени. Если один австралиец назначает другому свидание, называется лишь место встречи, время не имеет значения. Тот, кто придёт первым, будет делать всё то же, что делал бы в любом другом месте: искать воду, охотиться - жить. "Терять" ему нечего. Примерно это же описано в "Одном дне Ивана Денисовича": за колючей проволокой И.Д. делает всё то же, что делал бы в другом месте, - работает. Старается, чтобы хорошо получалось. И весь роман Зои Прокопьевой насквозь об этом. Русский человек не знает свободы, это навязанное ему понятие, чересчур философское. Другое дело "воля". Она реальна (обеспечивается силой), она полноценна (власть сильных, богатство богатых). Недаром советские чтецы, произнося пушкинское "блаженства нет, но есть покой и воля", на последнем слове "в волевом усилии" сжимали кулак. Воля как действие. Как "всё дозволено". Как проклятие. Про свободу русский человек думает, что это другое название воли. Бей, круши, порезвимся от души, перевод Лозинского. Русский человек подсознательно понимает: есть только одна свобода - погубить свою душу. Поэтому он ищет несвободу, как кошка травку, всюду, где только может: в вере, в убеждениях, в браке, в детях, в любви, а если нет ничего этого, - в любой ерунде. Например, называет свою, - не сравнить с иван-денисычевой, - работу "офисным рабством". |
| Monday, December 21st, 2009 |
pop_roman
|
10:24p |
|
amypp
|
10:08p |
Сирийцы в Иеросалиме
В монастыре мар Маркос на стене надпись 73 г. Во как! 
ܗܐ ܒܝܬܐ ܕܡܪܝܡ ܐܡܗ ܕܝܘܚܢܢ
ܕܐܬܩܪܝ ܡܪܩܘܣ ܀ ܘܐܬܒܪܐ ܥܕܬܐ ܡܢ
ܫܠܝܚܐ ܩܕܝܫܐ ܥܠ ܫܡܐ ܕܝܠܕܬ ܐܠܗܐ
ܡܪܝܡ ܡܢ ܒܬܪ ܣܘܠܩܗ ܕܡܪܢ ܝܫܘܥ
ܡܫܝܚܐ ܠܫܡܐ ܀ ܘܐܬܒܢܝ ܬܢܝܢܘܬ
ܡܢ ܒܬܪ ܕܚܪܒܬ ܐܘܪܫܠܝܡ ܒܐ̈ܝܕܝ
ܬܝܛܘܣ ܡܠܟܐ ܫܢܬ ܥܛ ܡܫ݀ܝ.... Перевод выложу позже. Други-коллеги, посмотрите расшифровку, особливо конец.
|
pirogov
|
5:23p |
Про манипуляцию
Главная ценность Постмодерна — власть; главное средство её достижения — манипуляция. На вид манипуляция сродни фокусу, не случайно многие считают, что содержанием постмодернистской эстетики является «игра». Но банкомёт не играет в карты, хотя и производит манипуляции, напоминающие карточную игру. Деньги также не являются движущей силой постмодернистских политики и искусства. Деньги самоценны лишь для тех, у кого их нет. Для тех, у кого они есть, деньги символизируют власть. Либо свободу. Свобода - это власть для бедных. За ней нет «упора», она не является окончательной ценностью. Свобода при Постмодерне выражается через перебор возможностей: свободы тем больше, чем больше выбора, а выбора тем больше, чем больше возможностей, между реализацией которых он осуществляется. Возможность в коллективном сознании Постмодерна близка к статусу высшей ценности, но её природа не окончательна. Возможность «получают», возможность — это то, что «можно», разрешено, дозволено. За возможностью скрывается властный субъект, её исходный хозяин. В обществе Модерна таковым субъектом ощущался Бог (отсюда «если Бога нет, всё дозволено»). В Постмодерне функции Бога формально распределены между всеми атомами социального космоса: «Возможно всё, что угодно всем». Причастность личности ко «всем» (а значит, к максимальным возможностям, максимальному выбору, максимальной свободе) измеряется её популярностью. Таким образом, Популярность — важнейшее символическое (то есть мнимое) выражение власти при Постмодерне. В чистом виде: чтобы к тебе прислушивались, надо быть «тысячником», а чтобы стать «тысячником», достаточно зафрендить тысячу пользователей, которые зафрендят тебя в ответ. Производить ментальные колебания (что-то писать, рисовать, фотографировать, петь, плясать - «производить продукт») не обязательно. Как нетрудно убедиться, на практике эта теория (взаимной популярности, коллективной власти) в чистом виде пока не работает. Хотя интернет, институт блогерства и т.п. возникли, чтобы прогнуть реальность под теорию, но — нахлынул варвар и выгнул всё обратно. Чем больше пользователей, тем традиционнее, неинтереснее и «хуже» всё работает. Количеству подавай качество — например кулинарные рецепты, или смешные буквы, или картинки. Количество не сыто само собой. |
| Sunday, December 20th, 2009 |
amypp
|
11:54p |
У кого - что... "Яма"
Недавно разнообразные питерские интеллигенты писали про "Сайгон". В дни моей юности в Москве "Сайгона" не было. Был "Ханой", но это был советский кинотеатр. И кофе в простонародной столице хорошего для народа не было. Зато было плохое пиво. В демократичной Москве была "Яма". О, "Яма", сколько прекрасных минут было проведено в непередаваемой атмосфере разбавленного пива, крепкого мужицкого пота, мочи и хорки... Какие дискуссии об истории Византии, о стилистике Фотия, о Мелитоне Сардийском, о Шатобриане и Гессе были у меня связаны с этим прекрасным местом! Сейчас я бы, наверное, с ужасом бы отшатнулся, а тогда... Тогда мысль о "Яме" рождала в душе полет. Что в общем неудивительно - лет в 10 я уже прочел Веничку в его собственной рукописи.
Помнится, сидим мы там с babahkabum... эх, да что говорить!
А в студенческие годы напротив был букинистический магазин, где можно было найти кой-каких античных авторов... Вот фотки - http://dedushkin1.livejournal.com/387827.html?style=mine#cutid1 там еще комменты... Вот воспоминания - http://kotenochkin.livejournal.com/74614.html Ай да dedushkin1, ай да молодец! Порадовал. |
pop_roman
|
11:51p |
|
amypp
|
6:11p |
|
| Friday, December 18th, 2009 |
pirogov
|
11:37a |
Кто Достоевский?
Надысь болтали с главным искусствоведом страны, юзерицей chequita, обнаружили удивительное сходство в воззрениях на "кто из русских писателей какой русский художник". Гоголь - однозначно Федотов. (Помните, несчастный бедный родственник Третьяковки, манюсенькие картиночки, типа "Завтрак аристократа", желчный, к тому же сумасшедший, но - сколько любви! Как эта корочка у аристократа кончиком иголочки выписана. Пожалуй, более гоголевский в Третьяковке лишь позабытый автор главной третьяковской картины "Водка и колбаса". Есть там такая, вы не могли её не запомнить. Рюмочка полнёхонька, с "линзой", колбаска потаявшая, истомлённая, с испариной - заждалась. Крыльцо старосветских помещиков и бараний бок Собакевича в одном флаконе. Толстой - передвижник, понятно. С энтропийным дрейфом в сторону Репина ("Крестный ход..."). Тургенев... (внимание, выпалили эту невозможную ересь хором) Тургенев - это Моне. Хоть и нерусский Моне художник, ну так и Тургенев тоже... того. Писал "светом", привязав кисти к скрюченным полиартриотом рукам. Вечно молодой старец. Салтыков (если полагать его автором главного русского романа "Ёлтыше "Господа Головлёвы" (и там, и сям "ё") - этакое извержение Везувия в сосновом бору, когда грачи прилетели. Платонов - чистый Филонов, даже в рифму. А кто Достоевский? Тут мы тяжко задумались. В голову одновременно прилезли почему-то Дейнека и Петров-Водкин. (Монументальность? иконичность?) Но они-то, особенно Дейнека, здоровяки, а Фёдор Михайлович всей душою ушибленный, потому и неохватен охочим до духовной еды ртом, тем и дорог. Так и не придумали, кто Достоевский. А сейчас меня озарило. Ёкарный, так это ж тот, "водка и колбаса", Достоевский-то! Помните, у Пелевина в романе "Т": где Достоевский - там водка и колбаса!.. (Всё-таки велик Виктор Олегыч, велик. Правильно его плевинцы пуще мамы любят.) Тот самый. Уголковый, манюсенький. Неожиданно взорвавшийся до главного на свете писателя - такая страна, такой народ. Такая водка. Попробуй её ртом охвати. |
| Thursday, December 17th, 2009 |
pirogov
|
10:09p |
|
yu_l
|
9:46a |
В бывший Дворец Металлургов, сегодня ООО «Дворец», водим ребенка на бальные танцы. Теперь он выглядит как дворец заколдованный. Рассказывают, что раньше здесь все сияло огнями и даже блестело. Для блеска при штукатурке стен использовался кварцевый песок или что-то в этом роде. Теперь их покрасили коричневой краской, поглощающей свет. Но его совсем мало – как в средневековье. Люди бродят в полутьме. На стенах фотографии артистов, выступавших здесь в последние годы: Рома Зверь, Борис Гребенщиков, Кристина Орбакайте. И каждый угол сдается торговцам. Под запросы посетителей. В фойе, например, магазин вечерних, бальных платьев - можно купить костюмы для выступлений в составах бальных и вокальных коллективов. Лавка со сладостями (чупа-чупс, сладкая вата) и игрушками – редкий ребенок устоит. Вот только кафе с еженедельным стриптизом закрылось на ремонт, а кружок стрип-пластики работает. На площади у дворца поставили елку. Только вышли, Донат сказал: Елочка зажгись! Бывало: срабатывало. Но не теперь. Но и вокруг темной елки тоже побегали. Падали в скрипучий на морозе снег, похожий на стеклянную вату из дворца. Донату было весело. Очень быстро он превратился в подобие снежного ангела. Я тоже хотел хоть чуточку порадоваться, но не получилось. Но старался, делал вид. Так что со стороны мы выглядели вполне счастливой семьей. |
suzjavochka
|
9:44a |
Про наобещанное
Да-да-да, я наобещала, что уж в среду обязательно. А все никак. Извините, дорогие друзья, еще не запустились. Но скоро запустимся. Тогда всем напишу и дам ссылки. Честное слово!!!! |
| Wednesday, December 16th, 2009 |
pirogov
|
11:52p |
ещё рецензия
"Когда богатое село Истошное решено было раскулачить, жителей погрузили в вагоны и отправили в тайгу валить лес для будущего металлургического завода. По дороге воры отцепили вагон с последними тряпками. Так что когда прибыли на голое и дикое место, да к тому же в преддверии зимы, у них не было ничего, кроме того, что на них. Ни куска хлеба. Но никому не пришло в голову – бросить старых и малых и бежать, спасаться в одиночку, пока нет снега и морозов под сорок градусов. Собрали у баб нитки – сплели рыболовные сети, женщины и дети направились за грибами и ягодами, мужики развели огонь, соорудили нечто вроде кузни, из обрубков рельс смастерили пилы, топоры – стали ставить бараки. Вырезав из древесины ложки, ковши, сплетя корзины, унесли это на ближайшую ярмарку, что в 50 километрах, – вернулись с коровой. Обручальные кольца обменяли на ружья. Не без человеческих потерь, но дождались конца страшной зимы, потому что говорили и думали так: «Нам надо всем выжить. Держаться дружливее, берегчи друг дружку… У нас теперя коммуна. Коммуной продержаться легче. Продержимся. Выдюжим». А если однажды старые бабки, не желая быть обузой и съедать то, что укрепило бы силы малых ребят, собрались «крестным ходом» и отправились умирать на высокую гору, то за ними побежали, и их вернули. Так они прожили год. Когда о них вспомнило, наконец, городское начальство, приславшее их в эти места, то, появившись, строго спросило: «Чьи это дома?» Ответ был: «Наши» - «А это что?» - «Кухня». – «Какая ещё кухня?» - «Наша кухня». – «А это что?» - «Баня» - «Баня. Чья баня?» - «Наша баня». – «А это что?» - «Школа» - «И работает?» - «Работает». У них было к тому времени всё, что необходимо для нормальной жизни, даже больница. И лес они сумели наготовить – раскулаченное, трудолюбивое, дружное село возродилось на новом месте. Словно просто переехало, а, переехав, сразу же живуче пустило корни. «Что же вы делали весь этот год?» - спросило въедливое начальство. – «Старались не умереть». Это не была их последняя битва за жизнь, за государство. Предстояло ещё строительство завода, потом война, фронт. Но дети, которые у них появлялись на свет в самых суровых условиях, мало похожих на сегодняшние, тепличные, обладали той же богатырской, едва ли ни легендарной энергией. Словно у них в жилах бежала не кровь, а живая, одухотворяющая вода. И всюду следовал за ними о. Сидор, оставшийся без храма, но не без паствы. И всюду за ними летел по воздуху куст красных роз – олицетворяющий в романе высокий поэтический дух русского народа, способного и мечтать, и строить. И где приживались эти люди, там и он вцеплялся в землю корнями. Герои Зои Прокопьевой не проводили жизнь на диване, в кожаных кабинетах или за стойкой бара. Им было не «теоретиков вселенской скорби», не до немецкого пессимизма – они постигали задачи своей исторической реальности и своими руками творили историю. Голыми руками. Такой вот «русский парадокс». Мы – их потомки. И потому не имеем права быть жалкими". http://newtry-fuck.livejournal.com/196948.htmlhttp://www.hrono.ru/text/2005/repeva0905.html(Здесь) |
pirogov
|
11:42p |
|
pirogov
|
5:27p |
|
pirogov
|
2:14p |
Я, естетственно, не при чём абсолютно. Стреляли. Да и "Большая книга", как всё живое, нуждается в реорганизации. Скажем, так: деньги, так и быть, олигаршечьи (всё равно других сейчас не бывает), но нельзя тем, кто платит, давать заказывать музыку. Этак ведь от песни "Ой сирун, сирун" не продохнёшь. И "экспертным" попечительство не может быть, ибо нет человека более зашоренного, чем "литературный эксперт". Должно оно быть общественным. Президент. Премьер-министр. Патриарх. Верховный муфтий. Главный раввин. Давай-лама. Плюс выборка: пенсионерок столько-то, студенток столько, менеджеров звена столько-то, безработных столько-то, работников транспорта... колхозников... фермеров... литературных экспертов... партийных... |
| Monday, December 14th, 2009 |
pirogov
|
5:20p |
Зоя Прокопьева
http://www.say2day.ru/content/zoya-prokopeva-rossypyuПервые соображения о романе Зои Егоровны Прокопьевой "Своим чередом". Может, они не очень совпадут с тем, что я должен был о нём подумать с точки зрения моих друзей, ткнувших меня в него носом, ну вот так уж подумалось. Книга величайшая, спору нет. Как хорошо, что её не заелозили современники. Она была не для того времени с его "аргументами и фактами", конечно. Сейчас-то её тоже некому прочитать. Нет стилистически сомасштабной фигуры среди известных науке критиков. И порода читательская измельчала, так чтобы "всем миром навалиться". Только по-одиночке и остаётся офигевать. |
[ << Previous 25 ]
|
